ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

 

Два часа ночи.

Квартира после обыска. Разбросаны вещи, сдвинута мебель, распахнуты створки шкафа и секретера. Атмосфера тяжелой бессонной ночи, когда уже нет сил что-то доказывать, требовать, кричать.

За столом сидят Елена Сергеевна, Володя и Паша. Свернувшись калачиком на диване, дремлет Ляля. Одиноко бродит по квартире Витя, он пьян. Звучит мягкий задушевный голос Окуджавы: "Давайте говорить друг другу комплименты..."

 

ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА. Нет, нет, нет, завтра же подаю заявление об уходе. Бессмысленно продолжать быть учителем, когда из детей вырастают такие чудовища, как вы. Всю жизнь я пыталась внушить вам идеалы добра, справедливости, гуманного отношения к человеку. И что же? Как учитель, я ставлю на себе крест.

ВОЛОДЯ. Как вы не понимаете, Елена Сергеевна, что против вас лично мы ничего не имеем. Напротив, вы нам глубоко симпатичны. Вы прекрасный математик и хороший человек. Но по роковой случайности ключ оказался у вас, и вы вынуждены были принять на себя, так сказать, главный удар.

ПАША. Дорогая Елена Сергеевна, мы не против вас боремся, а за себя. Вы чувствуете разницу?

ЛЯЛЯ (сонным голосом с дивана). Ой, да не слушайте вы их, Елена Сергеевна! Не волнуйтесь, мы вам завтра все вымоем, приберем, поставим на место. А телефон Витька починит, он у нас мастер. И вообще давайте все спать.

ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА. Дело не в телефоне, Ляля. Такая чудовищная идея могла прийти в голову только фашистам, гангстерам. Но вы же советские школьники!

ПАША (вздыхает). Идея как идея, не хуже других. В борьбе за существование каких только идей не возникает!

ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА. Вы, конечно, подлецы... Извините, у меня очень болит голова, я буду думать вслух.

ВОЛОДЯ. Пожалуйста, даже интересно.

ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА. Возможно, я не совсем понимаю... Скажите, Володя, вам-то зачем это нужно?

ВОЛОДЯ. Знаете ли, из спорта. Да, да, из чисто спортивного интереса. Я на вас загадал.

ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА. Как загадал?

ВОЛОДЯ. Ну, если мне удастся получить у вас ключ, у меня все будет хорошо.

ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА. Что - всT?

ВОЛОДЯ. Карьера. Жизнь. Любовь.

ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА. Разве вы сомневаетесь в благополучии своей биографии?

ВОЛОДЯ. Нисколько. Но для того, чтобы действительно стать крупной фигурой, необходимо что-то и самому из себя представлять. Поддержка - вещь прекрасная, и на первых порах необходимая, но дальше все зависит от твоих собственных способностей и воли. Получить у вас ключ для меня задача еще и профессиональная. Как будущий дипломат я должен уметь добиваться своих целей.

ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА. Любыми средствами?

ВОЛОДЯ. Разумеется. Мораль - категория человеческая, а потому - относительная. Я же должен исходить из интересов политических, мне судья не мораль, но выгода. Когда речь идет, например, о Петре Первом, никому и в голову не придет говорить о морали.

ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА. Петр Первый, Наполеон... Сильная личность, которой все дозволено. Как это все старо!

ВОЛОДЯ. И столь же истинно.

 

Пауза.

 

ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА. Значит, для вас эта ситуация - игра?

ВОЛОДЯ. Эксперимент.

ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА. На живых людях?

ВОЛОДЯ. Кролики не всегда годятся.

ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА. Вы последовательны в своем цинизме.

ВОЛОДЯ. Так же, как вы в приверженности к морали.

ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА. А знаете, у вас все равно ничего не выйдет.

ВОЛОДЯ. Да ну? Почему?

ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА. Потому что я не дам вам ключ.

ВОЛОДЯ. Дадите, Елена Сергеевна, еще как дадите.

ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА. Нет, Володя, на этот раз вы просчитались. Не дам.

ВОЛОДЯ. Я гораздо сильнее вас, Елена Сергеевна, как личность. Я вас подавлю.

ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА. Я тоже не из слабых, Володя.

ВОЛОДЯ. Возможно. Но вы действуете бесхитростно и прямолинейно. Я же проявляю гибкость ума и разнообразие приемов. (Улыбаясь.) Я большой интриган, Елена Сергеевна. Я сумею вас победить коварством, как Яго.

ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА. Признаться, вы меня удивляете, Володя. Вы же умный, практичный человек, почему вы ведете себя так глупо? Вы же должны понимать, что завтра станет все известно в школе, и какие бы у вас ни были связи, вы не только не поступите в свой МГИМО, но, как это ни печально, можете оказаться в заключении.

ВОЛОДЯ. Дорогая Елена Сергеевна, вы меня плохо знаете. Я романтик. Карьера - это, конечно, замечательно. Но бывают мгновения, когда я готов пренебречь всем ради...

ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА. Ради чего?

ВОЛОДЯ. Ради власти. Ради способности владеть ситуацией, чувствовать, как трепещут в твоих руках чужие судьбы. О, вы не знаете этого наслаждения - ощущать себя всемогущим!

ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА. Да, действительно, мне это трудно понять. Мы, люди шестидесятых годов, были другими. У нас, знаете ли, были идеалы, стремления. Мы думали не о себе, но о смысле жизни, истории, о будущем.

ВОЛОДЯ. Ну и что же вы сделали такого замечательного, люди шестидесятых годов? Где вы? Ау! Не видно, не слышно. Одни приспособились и стали отлично преуспевать. Другие растворились в небытии. Нету их! Нету! Уехали, голубчики, за моря-океаны. Третьи так и тянут свою жалкую житейскую лямку. Так? Или не так?

ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА (спокойно). Многие остались просто людьми, честными, порядочными, добрыми. Это не так мало. Пусть они на первый взгляд незаметны, но именно они несут в себе тот необходимый элемент добра, правды и красоты, без которых скудеет нация. Количество порядочных людей улучшает породу.

ПАША. Порядочных людей надо посыпать дустом. Чтоб не плодились.

ВОЛОДЯ (улыбается). Все это лирика, Елена Сергеевна, хотя и весьма почтенная. Время, извините, сейчас другое.

ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА. Какое?

ПАША. Как это какое? Газеты надо читать.

ВОЛОДЯ. Время другое. Более жесткое, энергичное, деловое. Оно требует таких же качеств от новых людей. Если сказать прямо - мы хотим делать дело и иметь за это деньги. Баш на баш.

ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА. Баш на баш... И это ваше жизненное кредо?

ВОЛОДЯ. Россия всегда страдала от прекраснодушия и инфантильности интеллигенции и отсутствия трезвых деловых людей. Быть деловым человеком считается у нас чем-то недостойным, почти неприличным. Мы же уверены, что спасти Россию, например, от бесхозяйственности, о которой кричат все газеты, может только наше поколение новых деловых людей.

ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА (рассмеялась). Господи, Володя, так значит,

вы - наши спасители? Вы и есть?

ПАША. Кроме, разумеется, Виктора.

ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА. Вот как? Разве он - другой?

ВОЛОДЯ. В каждом обществе есть свои отбросы.

ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА. Отбросы?

ПАША. Наследственный алкоголизм. По существу, он уже конченый человек.

ВОЛОДЯ. Зачем закрывать глаза на правду?

 

Пауза.

 

ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА (тихо). Это неправда. Он хороший мальчик. Способный мальчик. Я видела его рисунки на конкурсе в пятом классе. (Ребята хохочут.) Никакие вы не новые люди. Вы холодные, злые, бессердечные эгоисты! Это от вас надо спасать Россию! И не смотрите на меня так. Я вас не боюсь!

 

Входит, пошатываясь, Витя.

 

ВИТЯ. Елена Сергеевна, извините. Я вам починю... Права не имеете... обыскивать... извините... Я вас люблю, Елена Сергеевна... Вы моя любимая учительница... с детства. У вас такие чудные глаза... как два озера... в них можно ловить... рыбу...

ВОЛОДЯ (хохочет). Браво! Наш Витюша - Ромео!

ВИТЯ. Елена Сергеевна, дайте мне руку... Ох, как худо... я вас с пятого класса... руку мне дайте...

ВОЛОДЯ. И сердце, болван. Руку предлагают вместе с сердцем.

ВИТЯ (бормочет). Я могу, могу... Поставьте мне три... Я могу...

ВОЛОДЯ. Не верьте ему, Елена Сергеевна, он пьян. Он вас обманет. Вы ему три поставите, а он слиняет. А я вот... я вот не обману! (Его душит смех.) При всех слово даю. Вам сколько? Тридцать два... три... четыре? Или сорок четыре? Впрочем, это все равно. Я эстет, Елена Сергеевна, и поэтому делаю вам официальное предложение. При условии, разумеется, что вы дадите нам ключ. (Продолжает смеяться.) А? Не слышу! Вы согласны? Что-то я не вижу энтузиазма, улыбки радости на лице невесты. А жаль. Женщина без мужской ласки перестает быть женщиной и становится рабочей лошадью. Решайтесь, Елена Сергеевна. Со мной не пропадете. Что касается моих мужских достоинств, они целиком зависят от вашей женственности.

ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА. Бог вас накажет, Володя. Так нельзя.

ВОЛОДЯ. Что? Какой такой еще Бог? Не знаю никакого Бога! Про что вы говорите, Елена Сергеевна? Мы же атеисты, вы что, забыли, что мы атеисты, вы же нас сами учили.

ВИТЯ. Братцы, братцы, где у них тут это... Худо мне, братцы... (Шатаясь, идет на кухню, его тошнит.)

ПАША. А знаете, господа, что меня больше всего поражает в этой истории? То, что Елена Сергеевна пожалела худшего из нас. Попросту говоря, алкаша. Это и есть потрясающий российский феномен, когда мы готовы посочувствовать любому забулдыге, распоследнему пьянице и уголовнику, но только не своему брату интеллигенту. (Пауза.) За что вы Витюшу пожалели, Елена Сергеевна? Чем он заслужил? За что ему честь такая? Он вам телефон сломал, обыскивал вас, а вы все враз простили, стоило Витюшу отбросом назвать.

ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА (глухо). Он жертва. Вы его развратили и использовали, это умение у вас уже есть.

ПАША. Ой, это все народнические штучки. Народ - жертва, стало быть, его надо защищать. Какая же он жертва? У него что, своей головы на плечах нет? Да мы его и брать-то с собой не хотели. Сам навязался. Стащил у предков хрусталь. Возьмите, говорит, меня в долю. Спасибо, Лялька его отстояла, она добрая, вроде вас. Ничего не решил, говорит, два поставят, жалко. Неужели только ничтожество заслуживает вашего снисхождения и сочувствия? Вы бы лучше меня пожалели, Елена Сергеевна. Я как-никак потомственный интеллигент и подаю надежды, можно сказать - будущая гордость России. Смотрите, как бы локти потом не пришлось кусать, когда в вас начнут пальцами тыкать. История не прощает своих палачей.

ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА. Что вы сказали?

ПАША. Я сказал, что история помнит всех своих палачей и каждого назовет поименно.

ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА. Вы, молодой человек... подлец! Негодяй!

ПАША. Б-благодарите Б-Бога, что вы женщина, а то...

ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА. Что? Ударили бы? Так бейте! Бейте! Неужели вас хоть что-то может остановить?!

ПАША. Я мужчина, я руку на женщин не подымаю.

ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА. Лжете. Лжете. Еще как поднимите! Разве есть грань, которую бы вы не переступили?

ВОЛОДЯ. Как же, Елена Сергеевна, а заповеди? Не такие уж мы чудовища, как вы говорите. Не убий, не укради, не прелюбодействуй...

ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА. Ах, не убий... Уж конечно, с топором, как Раскольников, не пойдете. Где вам! Души не хватит. А ложью, а предательством - глазом не моргнув!

ВОЛОДЯ. А знаете, вам очень идет.

ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА (не поняла). Что?

ВОЛОДЯ. Гнев вам очень идет. Глаза горят, лицо пылает. Вы никогда не пробовали играть в самодеятельности? Вас бы взяли, темперамент у вас подходящий, я бы даже сказал - трагический.

ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА. Послушайте, а может быть, вы сейчас все такие... не люди?.. Знаете, даже у богов есть своя ахиллесова пята, вы же практически неуязвимы. Как же вам будет удобно жить... Круглые люди, у которых никогда не болит душа. Или ее нет?

ПАША. Это у нас нет души? У нас, да?

ВОЛОДЯ. Да успокойся ты. Не мечи бисер, нас же все равно не поймут. Ты же видишь, это машина, автомат, робот!

ПАША. Ненавижу, ненавижу героев, лезущих грудью на амбразуру! Ненавижу амбразуры, на которые нужно лезть! Почему, почему мы всегда должны лезть на амбразуры? В школе надо изображать комсомольского деятеля, чтобы получить хорошую характеристику, здесь надо изображать подлеца, чтобы вырвать для поступления лишний балл, а когда не хватит этого самого единственного балла и тебя вышвырнут вон, придется изображать идиота, чтобы попасть в психушку и получить белый билет, а вместе с ним хорошую порцию серы и прочей мерзости в компенсацию за свободу. Не слишком ли много усилий для получения элементарной возможности просто заниматься своим делом? Только тупой идиот может всерьез относиться к этой игре, в которой вынуждены участвовать все мало-мальски способные люди. Неужели вам непонятно, что вы защищаете не высокие гуманистические идеалы, а только бюрократическую машину с ее насквозь фальшивой узколобой моралью?

ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА. Замолчите! Замолчите! Я не желаю вас слушать! (Зажимает ладонями уши, бормочет: "Пока свободою горим...")

ПАША. Вы сетуете на нашу неуязвимость, но как пробиться к вашей собственной душе, обросшей штампами, фальшивыми лозунгами, мертвыми принципами, чувствами и словами? И если в школе мы вам не верим, то только потому, что вы сами не верите ни себе, ни тому, что пытаетесь нам внушить!

ВОЛОДЯ. Браво! Браво! Цицерон ты наш! Слушайте, слушайте, Елена Сергеевна!

ПАША. Глядя на вас, мы с детства учимся лицемерить, фальшивить и показушничать. И учат нас этому десятки учителей и сама жизнь! Так что бросьте, Елена Сергеевна, мы - ваши дети. Кровные дети, а не пасынки, и не открещивайтесь от нас руками и ногами, вы нас породили сами!

ВОЛОДЯ (ласково). Дайте нам ключ, Елена Сергеевна, и ложитесь спокойно спать. Вы устали, вон - синяки под глазами. Посмотрите, уже третий час. А завтра рано вставать, проверять контрольные. Ну, будьте умницей. Надо спешить делать людям добро, пока бьется сердце и есть возможности. (Обволакивающим голосом.) Помните притчу о луковке? Подайте луковку страждущим - и вам многое отпустится. Не спешите кинуть камень в своего ближнего, ибо кто из нас без греха? Это ведь тоже сказал учитель.

ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА (неожиданно кричит). Встать!.. когда разговариваешь с учителем! (Володя невольно приподнимается.) Щенки! Они будут учить меня жизни! Будто я невинный младенец или слепой котенок, которого надо тыкать носом в дерьмо... Истеричные барышни, зажимающие носы душистым платком! Визжащие при виде ножа поросята! Неужели я меньше вашего видела зла, лицемерия, подлости, фальши? Чем вздумали меня удивить! Что видят ваши зашоренные глаза, кроме разноцветных автомобилей, золотых побрякушек и ослепительного барахла, от которых у вас кружится голова и текут розовые слюни? Плевать я хотела на все это! Новаторы! Уже научились оправдывать свою подлость несовершенством мира! Ты, цитирующий Евангелие, а это помнишь: не хлебом единым жив человек?! Племя маленьких паразитов, уже приспособившихся потихоньку сосать кровь! Карлики с куриными мозгами, встающие на котурны, чтобы самим себе казаться монументальнее! Стадо баранов, жмущихся к кормушке! Ваши желания элементарны, как у питекантропа,- послаще жратвы да потеплее шкуру. Моральные ублюдки! Убирайтесь вон, пока я не подпалила вам хвосты! От вас смердит!

ВОЛОДЯ (поражен). Елена Сергеевна...

ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА. Молчать! Я слушала вас довольно! Неужели ты думал всерьез загнать меня в угол? Ты льстишь себе, крохотный Наполеончик, обыватель, мнящий себя гением зла! Я в разных одеждах видела подлецов! Какие вы подлецы? Вы мещане. До скуки, до одури, до оскомины, с головы до ног - мещане. Ваш бог - копейка. На брюхе, по трупам, предавая, только помани пальцем! Я плюю в ваши копеечные души! Вон из моего дома! Или я буду кричать, пока не лопнут барабанные перепонки, а когда разорвется горло, я разобью стекла, я пущу газ, я подожгу дом! Утрите сопли, прежде чем вступать в бой с женщиной, годящейся вам в матери! Вон! (Расшвыривает их вещи.)

ВОЛОДЯ. Елена Сергеевна! Выслушайте!

ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА. Что вы можете еще сделать? Убить меня? Убейте! Я и тогда скажу, что подлость - это только подлость, а грязь - это только грязь и убийство - это только убийство.

ВОЛОДЯ. Только одно слово!

ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА. И ложь - это только ложь, и низость - это всегда только низость.

ВОЛОДЯ (кричит). Вы победили, Елена Сергеевна! Вы победили! (Пауза.) Эксперимент закончился полной вашей победой. Поздравляю. Я надеюсь, Паша, что ситуация исчерпана, и тебе больше не потребуется никаких доказательств. Мы сейчас вас покинем, и простите нас ради Бога. Я рад, что не ошибся в вас.

ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА. Как... не ошибся?

ВОЛОДЯ. Игра зашла слишком далеко, и я даже не знаю, как вымолить у вас прощение за то волнение и беспокойство, которые мы вам причинили. Но, поверьте, этот жестокий эксперимент был нам крайне необходим. На вашем примере мы хотели вернуть веру в жизнь и веру в людей нашему товарищу. Долгое время он находился в отчаянном положении и в своем безверии дошел почти до самоубийства. И тогда мы, его друзья, решились на крайний шаг. Мы решили ему доказать, что жизнь вовсе не так черна и беспросветна, как ему казалось, что существует добро, правда, справедливость, существуют высокие идеалы, а главное, люди, для которых поступиться ими означает нравственную смерть. Простите нас, Елена Сергеевна, за ту невольную жестокость, с которой мы поступили с вами, играя в злодеев, но, может быть, вас утешит то, что вы спасли человека... молодого человека от петли. За это мы вам будем всю жизнь благодарны, Елена Сергеевна.

 

Пауза.

 

ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА (медленно). Я... вам... не верю.

ВОЛОДЯ (дрогнувшим голосом). Как... не верите? Паша, скажи ты!

ПАША (потрясенно). Да, действительно... я хотел... но теперь я понял... и я... больше не буду.

 

Пауза.

 

ВОЛОДЯ (тихо). Проси прощения у Елены Сергеевны.

ПАША. Я... я прошу прощения... прошу простить.

ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА. Это невозможно...

ВОЛОДЯ. Неужели вы нас не простите, Елена Сергеевна?

ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА. Нет...

ВОЛОДЯ. Вы ставите меня в такое положение... ужасно... Мы поступили по-свински, согласен, но у нас была благородная цель. Спасти друга! Что же нам было делать, Елена Сергеевна, поймите! Я на коленях готов просить (опускается на колени), пока не простите. (Паше.) И ты становись.

 

Паша опускается на колени рядом с Володей.

 

ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА. Встаньте. Что вы делаете? Встаньте...

ВОЛОДЯ. Елена Сергеевна, вы нас прощаете? Скажите - прощаете?.. Пока не простите!

ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА (мучительно). Я... не знаю... Если это действительно так... Пустите! (Хочет отойти, но Володя удерживает ее.)

ВОЛОДЯ. Елена Сергеевна, позвольте нам постоять еще. Мы преклоняемся...

ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА. Не надо. Встаньте...

ВОЛОДЯ. Но мы же заставили вас страдать. Это больно...

ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА. Ничего... Встаньте...

ВОЛОДЯ. Вы святая. Веришь ли ты теперь, Паша, в подлинное существование идеалов и людей, высоко их несущих, как знамя?

ПАША. Верю.

ВОЛОДЯ. Молодец! Ты больше не сделаешь себе?.. (Обводит рукой вокруг шеи.)

ПАША. Не сделаю.

ВОЛОДЯ. Вот видите, Елена Сергеевна, вы совершили чудо! (Запевает.) "Давайте говорить, друг другом восхищаться, высокопарных слов не надо опасаться..." (Обняв друг друга за плечи, стоя на коленях, поют, раскачиваясь.)

ЛЯЛЯ (вскакивает с дивана, кричит). Жулики! Комедианты! Паяцы! Меня тошнит!

ВОЛОДЯ. С добрым утром, проснулась. И голосок прорезался. Поди к Вите на кухню - поблюй!

ЛЯЛЯ! Ничтожество! Негодяй! Я тебя ненавижу! (Елене Сергеевне.) Как вам не стыдно позволять так над собой издеваться? Это просто уму непостижимо! Как вы терпите? Как вы смеете такое терпеть?! Неужели вы не видите, что над вами просто смеются? Издеваются! Как над дурочкой, извините. Да нас надо было давно в толчки, взашей. Не спорить, а коленом под зад! Чтоб неповадно!.. Господи, ни гордости, ни чувства собственного достоинства! Они же вас ногами топчут, а вы с ними песни поете, про комплименты!

 

С Лялей истерика. Елена Сергеевна выходит на кухню.

 

ВОЛОДЯ. Вот и развязка. Браво, мамзель, браво! (Паше.) Друг мой, никогда не связывайся с женщинами. Две минуты назад я думал, что все погибло. Но мне, кажется, пришла в голову одна блестящая идея. (Отводит Пашу в сторону, что-то объясняет.)

ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА (входит со стаканом воды, Ляле). Выпейте воды. Успокойтесь.

ЛЯЛЯ. Вы им поверили, да? Сейчас поверили? А они нарочно. У него тактика бросаться на противника с разных сторон, сбивать с толку, запутывать... Я же предупреждала... Надо было им сразу отдать. Они же от смеха давились. Как же вы... Эх вы!.. Почему вы им верите? Почему вы сразу все прощаете? Почему вы всех жалеете? Нельзя никого жалеть! Никого! Никогда!

ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА (спокойно). Который час?

ВОЛОДЯ. Четвертый, Елена Сергеевна. (Декламирует.) Медленный рассвет приходит в город, где царствует белая ночь, и багровые лучи восходящего солнца...

ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА. Благодарю вас. (Ляле.) Извините, я сейчас прилягу.

ЛЯЛЯ. Пожалуйста... Елена Сергеевна! Елена Сергеевна!

ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА. Т-сс! Молчите. Елены Сергеевны больше нет. Елена Сергеевна умерла.

 

Пауза. Ляля в страхе смотрит на Елену Сергеевну.

 

ПАША (Володе). Ты сошел с ума!.. Ей богу, ты спятил.

ВОЛОДЯ (спокойно). Почему?

ПАША. Потому что это мерзко.

ВОЛОДЯ. Чего-чего? Здрасьте, приехали!

ПАША. Да я после этого уважать себя перестану, как мужчину.

ВОЛОДЯ. Ах ты, мой чистый! Ах, порядочный! Ах, пристойный!

ПАША. Перестань! Ты же знаешь, какие у нас отношения с Ольгой.

ВОЛОДЯ. Ну и что? Да ты пойми, чудак-человек, что до этого дело не дойдет. Мы же не всерьез, попугаем только. Елена уже копыта отбросила, сам видишь. На нее сейчас надави - расколется.

ПАША. Все равно. Я не могу. Извини.

ВОЛОДЯ. Дурак. Пошлый дурак. Баба.

ЛЯЛЯ. Елена Сергеевна! Мы сейчас уйдем, Елена Сергеевна. Вы слышите? Я их уведу. Мы уйдем, уйдем. Все! Павел, одевайся.

 

Ляля идет на кухню, пытается растолкать уснувшего Витю. Паша ищет куртку, одевается.

 

ВОЛОДЯ (скрестив руки на груди, иронически наблюдает). Павел, одевайся. Коротко и ясно. (Паша останавливается.) Одевайся, одевайся, баба. (Тихонько смеется.) Какая же ты после этого баба!

ПАША. Да ты пойми, не могу я так! Мы же слово дали, что поженимся. Это же значит предать самое дорогое.

ВОЛОДЯ. И предашь. Подумаешь! И не помрешь. Когда нужно для дела! Понимаешь - для дела!

ПАША. Да для какого дела? Пропади оно все пропадом! Я уже ничего не понимаю! Зачем мы пришли? Может, ты мне объяснишь, для чего мы устроили весь этот бардак?

ВОЛОДЯ. Ах, вот как ты заговорил?! Выходит, и дела уже никакого нет! Один только я, как дурак, хлопочу, выпендриваюсь, а зачем? Кто меня просит? Непонятно. Вот и делай после этого людям добро. Ты для них из кожи вон лезешь, а тебе вместо благодарности в морду наплюют. Рук пачкать никому не охота. Трусы!

ПАША. При чем тут трусы?

ВОЛОДЯ. Зачем я только с вами связался? Идиоты! Кретины узколобые, моралисты вшивые! Да ты во мне, прежде всего, художника оскорбил, эстета! Такую композицию испортил, дурак!

ПАША. Я, Володя...

ВОЛОДЯ. Молчи, я уже давно понял, что больше всего на свете ты хочешь спать со своей бабой. Ради Бога. У каждого свои потребности. Только на моего отца прошу больше не рассчитывать. Понятно? А я еще посмотрю, с каким треском отошьет тебя Лялечка, когда ты вместо института загремишь в армию или ПТУ. (Смеется.) Сам слышал, девочка дешево себя не продаст.

 

Пауза.

 

ПАША (глухо). Ладно.

ВОЛОДЯ. Что - ладно?

ПАША. Черт с тобой, я согласен.

ВОЛОДЯ. Ой, вот только не надо мне делать одолжения. Я всегда говорю: вольному - воля, а хозяин - барин. Мне же на все это в высочайшей степени...

ПАША. Я тебя понял, Володя. Только ты запомни, если Лялька после этого...

ВОЛОДЯ. Слушай, чего ты с ней носишься, как курица с яйцом? Она ж тебя первая предала. Если хочешь знать, она мне и самому нравилась в девятом классе, но я ее вовремя раскусил. Дрянь баба.

 

Пауза.

 

ПАША. Не знаю, чего это мне так хочется дать тебе по роже?

ВОЛОДЯ (смеется). Это у тебя комплекс Иуды начинается.

ПАША. Ведь сознаю же прекрасно, что согласился на подлость, что после проклинать себя буду и ненавидеть, но соглашаюсь - вот ведь что интересно...

ВОЛОДЯ. Ну-ну, брось. Что-то ты переусердствовал с Достоевским. Хочешь ковыряться в собственном пупе - делай это в одиночестве. За что мне нравятся японцы - умеют, собаки, свои чувства скрывать. Вежливая улыбка и абсолютная непроницаемость.

ЛЯЛЯ (вталкивая Витю в комнату). Где его одежда?

ВИТЯ. Ну, чего ты толкаешься?.. Толкается тут... Я спать хочу.

ЛЯЛЯ. Я тебе посплю! Я тебе сейчас посплю! Ты где спишь? Ты иди домой и там спи! Собирай свое барахло! Павел, помоги ему.

ВОЛОДЯ. Что-то ты, детка, не за свое дело взялась. Тебе больше дама с камелиями подходит, а ты комиссаришь.

ЛЯЛЯ. Я с тобой вообще не желаю разговаривать, подонок.

ВОЛОДЯ. Вот она, черная людская неблагодарность. О боги, как ко мне несправедлива эта женщина!

ЛЯЛЯ (Паше). Ну что ты стоишь? Помоги! Ты же видишь, он сейчас свалится и уснет.

ВОЛОДЯ. Не суетись, детка, спокойнее!

ЛЯЛЯ. Павел, или ты сейчас же одеваешься, и мы уходим, или...

ВОЛОДЯ. Или?

ЛЯЛЯ. Я не с тобой!

ВОЛОДЯ. А я тебе: собралась - иди. Мы же еще повременим. Правда, Паша? (Паша молчит.)

ЛЯЛЯ. Павел, я тебя в последний раз...

ВОЛОДЯ (грубо). Ну хватит, раскаркалась. Сказано - не пойдет!

 

Пауза. Ляля в упор смотрит на Пашу.

 

ЛЯЛЯ. Значит заодно? С этим подонком заодно? Ну, хорошо, ты еще пожалеешь! (Лихорадочно одевается.)

ВОЛОДЯ. Погодите, не спешите, дело одно есть, мамзель. (Загораживает дорогу.)

ЛЯЛЯ. А ну, убери руки! (Вырывается, Володя хватает ее за руку и почти швыряет в кресло.) Ты что? Ты что... дурак?

ВОЛОДЯ. Сядь спокойно и сиди. Решать будут мужчины. Ясно? У нас нонче патриархат. (Подходит к Вите, тот уже, обвиснув на стуле, спит. Володя встряхивает его, поднимает, Витя безумно таращит глаза.)

ВИТЯ. Чего, а? Ты чего?

ВОЛОДЯ. Вставай, брат, труба зовет. (Витя мычит что-то нечленораздельное.) Да не мычи ты, слушай!.. Да стой! (Орет в ухо.) Ты тройку хочешь получить или как?

ВИТЯ. Чего? Мм... (Снова пытается сесть. Тогда Володя хватает графин с водой и выливает на голову Вите.) Ух, фу! Ты что, обалдел? Фу ты! (Отфыркивается, слегка трезвеет.)

ВОЛОДЯ. Если ты еще раз сядешь, я тебя выкину в окно, понял?

ВИТЯ. Понял, Володя. В окно не надо. (Трясет головой.) Ч-черт, дай хоть полотенце.

ВОЛОДЯ. Слушай внимательно. Пока ты там дрыхнул, на кухне, мы с Пашей все дельце обтяпали. Видишь? (Кивает на Елену Сергеевну.) Трупом лежит.

ВИТЯ. Ага, чистая работа.

ВОЛОДЯ. Таким образом мы переходим к последнему завершающему этапу.

ВИТЯ. Что? В окно, да? Не полезу!

ВОЛОДЯ. Не бойся. Объект насилия несколько... Впрочем, это неважно. Твоя задача, когда это начнется, держать Ляльку за руки, чтобы она, так сказать... в общем, держать и все, понятно?

ВИТЯ. Понятно... только я что-то не совсем... Вов... Что - начнется?

ВОЛОДЯ. Не твоего ума, ясно? Сказано - держать и не пускать.

ВИТЯ. Держать и не пускать, ясно.

ВОЛОДЯ. Ой, смотри, Витюша, без фокусов, не дай Бог!

ВИТЯ. Будь спок. На меня можешь всегда.

ВОЛОДЯ. Ладно, рассыпься. Ты, Павел, готов?.. Ну-ну, орлы! Хвост пистолетом! Отступать некуда - позади Москва! Итак... (Делает выдох.) Переходим к заключительному этапу. (Подходит к Елене Сергеевне.) Дорогая Елена Сергеевна, позвольте сделать вам некоторое заявление. Я предлагаю вам в последний раз отдать нам ключ. В противном же случае вы станете свидетелем, а стало быть, и соучастником преступления, которое сейчас произойдет на ваших изумленных глазах. (Молчание.) Жду одну минуту. (Вынимает часы, с улыбкой следит за движением стрелки, потом взмахивает рукой.) Моя совесть чиста - я предупредил.

ЛЯЛЯ. Если ты что-нибудь посмеешь сделать с Еленой Сергеевной... или с Виктором...

ВОЛОДЯ. Ну-ка, Паша, просвети невинность насчет наших перспектив.

ПАША (после паузы). Я так не могу... сразу.

ВОЛОДЯ. Понимаю. Не созрел. Трудно. Ну, а если сначала маленький стриптиз? (Вите.) Маэстро, музыку! (Витя ставит пластинку.) Разрешите, мамзель. (Рывком поднимает с кресла Лялю и почти насильно ведет ее танцевать, затем неожиданно бросает ее в объятья Паше, но тот остается безучастным. Некоторое время они стоят и смотрят друг на друга.)

ЛЯЛЯ (медленно). ВсT? Я могу идти домой? Или теперь мне нужно спрашивать разрешения у него? (Кивает на Володю.)

ВОЛОДЯ (неслышно подойдя сзади и обняв за плечи). Теперь - у меня.

ЛЯЛЯ. Пусти! Пусти! Не трогай меня! Паша!..

ВОЛОДЯ. Паша тебе уже не поможет, детка. Для него ж и держу.

ЛЯЛЯ (вырвалась). Что тебе от меня надо?

ВОЛОДЯ. Неужели не понимаешь? Ну-ну... Где начнем?.. Диван занят, беспокоить Елену Сергеевну не хочется. Кресло есть раскладное. (Паше.) Годится?.. Витька, раскинь!

ВИТЯ. Зачем это, Вов, а?

ВОЛОДЯ. Ай-я-яй! Что же это вы все враз поглупели? Говорят - выполняй! Ну? (Витя раскладывает кресло.) Работай, Витюша, работай!

ЛЯЛЯ. Что ты собираешься делать?

ВОЛОДЯ. Осуществлять маленькое насилие.

ЛЯЛЯ. Подонки! Грязные подонки!.. Я не верю!

ВОЛОДЯ. Напрасно. Людям нужно верить. (Вите.) Что ты, Витюша, стоишь, рот разинул? Смотри, могу передумать, с окном-то.

ВИТЯ. Я чего? Я пожалуйста.

ВОЛОДЯ. Простынки-то нет, вот беда. Надо бы простынку. Елена Сергеевна, где у вас тут простыни? Паша, поищи. В шкафу, должно быть. Все ж приятнее, когда белье.

ВИТЯ. Все, Вов, разложил.

ВОЛОДЯ. Молодец, Витек. Исполнительный ты у меня, прямо ужас. Я бы тебя в разведку с собой взял. Загляни-ка, Витек, еще в шкаф. Когда так кричат о своей девственности... ну что там?.. в этом есть что-то неестественное... Нашел? Ну, давай, тащи, стели сюда, так... Силь ву пле, мадам. Паша, помоги даме раздеться. (Пауза.) Ты меня сегодня разочаровываешь, ма шер. Я, конечно, могу и сам, но, знаешь, уговор дороже денег. Лялечка, ты поняла, детка, что от тебя нужно? Раздевайся. Раз Елена Сергеевна не хочет нам помочь, придется принести тебя в жертву обстоятельствам. Заклать овцу, так сказать, ради общественного спасения... Ну, быстренько, быстренько, а то грубые мужские руки... Давай кофточку там, чулочки, или что там у тебя... Ну? (Протянул руку, Ляля отшатнулась.) Ну, Пашок? Что, никак не возбудиться? Железа надо побольше кушать, учить вас все... А ну-ка, детка, для возбуждения желаний... (Приподнимает ей юбку.)

ЛЯЛЯ. Убирайся вон!

ВОЛОДЯ. Ах-ах-ах! Какая стройность! Я уже умираю от желания. Неужели, Пашок, ты и сейчас останешься равнодушен к таким умопомрачительным прелестям? Смотри, локти себе потом покусаешь. Жаль, жаль... Покусает он, Витек, себе локти? (Витя глупо смеется.) Ну что же, придется самому взять карающий меч. Ну, Витек, помоги.

ВИТЯ. Чего?

ВОЛОДЯ. Мамзель сейчас сопротивляться начнет, так ты ей ручки, как договаривались... подержи.

ВИТЯ. Ляльке?

ВОЛОДЯ. Угу. (Наступает на Лялю, оттесняя ее к креслу. Грубо.) Раздевайся! Ну? (Рванул кофточку, посыпались пуговицы. Ляля закричала.) Руки! Руки держи! Быстро!

 

Витя хватает Лялю за руки, она сопротивляется. Елена Сергеевна приподнимается на диване, смотрит, не мигая, широко раскрытыми глазами.

 

ЛЯЛЯ. Пустите! Пусти! Гад! Что ты делаешь! Мне же больно!

ВИТЯ (со странной улыбкой). Вов, это мы нарочно, да? Скажи, нарочно?

 

Ляля кричит.

 

ВОЛОДЯ. Да заткни же ей рот!

ВИТЯ. Это мы невзаправду, Вов? Ты только моргни, я пойму! Слышишь, Вова!

ВОЛОДЯ. Не брыкайся, детка, спокойнее.

ЛЯЛЯ (кричит). Паша! Паша!

ВОЛОДЯ (стаскивая юбку). Слизняк он, твой Паша! Мокрица. Баба.

ВИТЯ (продолжает машинально держать Лялю). Лялька, ты не бойся. Это он нарочно. Слышишь? Не бойся.

ЛЯЛЯ. Ма-ма-а!

ВИТЯ. Я же не могу так, Вов! Я же брошу! Ты же хотел нарочно! Вот-те крест, брошу!

ВОЛОДЯ (сквозь зубы). Крепче держи... дерьмо!

ВИТЯ. Я что тебе, садист, да? Я тебе садист?.. А идите вы все! (Отпускает Лялю, она вырывается.)

ВОЛОДЯ. Держи! Сука! (Бежит за Лялей.)

ВИТЯ (пытаясь остановить Володю). Вов, не надо, Вов! Ну их к черту, Вов!

ВОЛОДЯ. Ты тут еще будешь путаться под ногами!

ВИТЯ (хватает Володю за рукав). Слышь, оставь, Вов! Уйдем! Я же все равно не пущу! (Володя разворачивается и сильным ударом сваливает его на пол.)

 

Медленно, с усмешкой, Володя приближается к Ляле. Она смотрит ему в лицо, в ее остановившихся глазах - ужас. Внезапно она делает резкое движение к Паше. Трясет его, колотит в грудь кулаками.

 

ЛЯЛЯ. Ну же! Ну же! Ну же!

 

Паша в полуобморочном состоянии. Поняв, что Паша ее не спасет, Ляля как-то вдруг обмякает, и Володя, подхватив ее на руки, несет к дивану.

 

ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА (бесцветным старческим голосом). Оставь ее, слышишь? Я сказала - оставь. Я дам тебе ключ. (Бросает ключ на пол. Потом, сгорбившись, тихо выходит из комнаты, запирается в ванной.)

 

Молчание. Володя, бледный, дрожащий, с торжествующей улыбкой поднимает ключ и победно машет им над головой.

 

ВОЛОДЯ. Что и требовалось доказать! Туш, салют и аплодисменты! Триумф императора!

ВИТЯ (приподнимаясь с пола). Положи на место!

ВОЛОДЯ. Чего? Кто это там попискивает? Цып-цып-цып, цыпля-точки, марш под крылышко! (Смеется). Лялька, чего разлеглась, одевайся! Держи барахло! (Кидает ей кофту.) Думала, я и вправду? Ха-ха! Ну-ну, не сердись, ай эм сори.

ВИТЯ. Положи ключ на место!

ВОЛОДЯ. Послушай, когда я ликую, я не люблю, чтобы мне мешали.

ВИТЯ. Положи ключ, гад!

ВОЛОДЯ. Сейчас я из этой мошки сделаю отбивную... Паша, друг! Вундеркиндик ты наш! Что стоишь, будто аршин проглотил? Ну, будь мужчиной, приди в себя! Все о'кей! (На ухо.) Иди, бабу свою утешь.

ВИТЯ (подходит вплотную и с неожиданной силой хватает Володю за грудки). Отдай ключ, слышишь? И не смей его трогать! Или я сейчас... убью, гад!

ВОЛОДЯ. Дерьмо ты вонючее! Еще грозит! Все вы дерьмо! Потонете в собственном дерьме! Да мне на ваш ключ... Подавитесь! Кушайте его теперь сами! Я же получил глубокое моральное удовлетворение, насладившись вашей всеобщей тупостью и неспособностью хоть что-нибудь предпринять. Прощайте, дорогие одноклассники. Эх, вы, марионетки, всю жизнь вас только и будут дергать за веревочку! Подумайте на досуге о смысле жизни и о роли личности в истории. Пламенный привет Елене Сергеевне! Адье! (Уходит.)

 

Долгая пауза. Выйдя из оцепенения, Паша подходит к Ляле.

 

ПАША. Ляля... когда-нибудь... Когда-нибудь!..

 

Ляля молчит. Паша выбегает из квартиры. Ляля, не одеваясь, сидит в той же позе.

 

ВИТЯ (томится). Пойдем, что ли, а? Я вот тут ключик положу на видное место и пойдем. Ну чего ты, Ляльк? Одевайся. Поздно уже... Черт, разворотили все! (Пытается навести порядок, потом машет рукой.) Смотри-ка, солнце. Ну, мы даем! Что завтра в школе будет! Господи, лучше не думать, правда? Лялька, ну чего ты молчишь?.. А вообще-то Елена Сергеевна жаловаться не пойдет, а? Как ты думаешь?.. Так ты идешь или нет? Что, так и будешь сидеть до утра? Ну, ты даешь! Ладно, ты, может, стесняешься, так я тебя на улице подожду, на углу, хорошо? А ты одевайся и выходи. Я тебя до дому провожу, ладно? Ну, будь. (Уходит.)

 

Ляля сидит неподвижно, прислушиваясь к шагам. Потом быстро вскакивает, осторожным, кошачьим движением приближается к дверям, заглядывает на лестницу и, убедившись, что там никого нет, быстро захлопывает дверь. Идет на кухню.

 

ЛЯЛЯ. Елена Сергеевна! Елена Сергеевна, вы где? (Пробует открыть дверь в ванную.) Елена Сергеевна, вы здесь? Вы меня слышите?.. Елена Сергеевна, они его не взяли! Вы слышите? Они его не взяли! Они не взяли ваш ключ! (Барабанит в дверь. Елена Сергеевна не отвечает. Ликующий голос Ляли переходит в рыдания.) Елена Сергеевна... они не взяли... не взяли... они его не взяли... Елена Сергеевна...

 

На страницу "Содержание"